Лось, скажете, тоже травку щиплет, но вы забываете, сколько ему надо. А листики, которые он непомерно истребляет? Белка, заяц – мелочь, их слушать не будут, криминал задушит. При мне живётся вам, может, не роскошно, но дайте ещё срок, и я всех вас обучу лапу сосать. Всё, глядишь, не так голодно будет. Звери шумели, высказывались, партии всякие организовывали. Вспомнили медведю все грехи, но никто не знал что делать. Кто предлагал норы разделить, кто по углам разойтись, но так ничего и не решили. Постановили, правда, поднатужиться, собрать последние средства, продать половину оставшегося леса, но провести честные выборы. И пусть снова выбрать медведя, но чтоб честно, как у людей. Голодные, но гордые вынесли также решение очень секретное, но доведённое до каждого избирателя: тех, кто хочет эмигрировать в соседние леса, съедать на месте. Когда все прокричались, медведь рыкнул:- Поскольку львов у нас не водится, избираем снова меня! Я не хотел баллотироваться, но, если очень просите, потерплю, помаюсь ещё за ради вас. Поскольку скоро из-за границы вернётся мой внучок Потапушка, дадим ему толмача и будем ждать новых выборов. А пока я беру на себя эту тяжелейшую ношу на свой горб и согласен вам ещё услужить. А теперь разбегайсь, кто не хочет попасть на банкетный стол. Пользуйтесь моей добротой. А волкам объявляю амнистию в честь моего избрания. Но хулиганства в своём лесу не потерплю. Вон вам выделен во владение высеченский лес, там и занимайтесь грабежами. Там всё ваше.

Лечение штангой

Операция была не очень долгой, но довольно сложной. Усыпили, удалили, разбудили, бросили на каталку, привезли в палату, привязали к кровати, сунули в ноздрю шланг с кислородом, обезболили и сказали: «Лежи смирно, не дрыгайся, иначе примотаем проволокой».

Ночь прошла в кошмарах. Утром подходит медсестра и строгим голосом неопохмелившегося прапорщика кричит:

– Чего разлёгся?

– Больно, – говорю.