Дом, конечно, разбудили весь. Окна не лопались, но ощутимо вибрировали. В округе лаяли собаки. В какой-то машине сработала сигнализация, но не от звука, а от свалившегося на капот кота.

Тима покрепче обнял жену:

– Нравится?

– Очень! – улыбнулась она и поцеловала Тимура в небритую щеку.

Кто-то вызвал милицию. Но пока "Бобик" с мигалкой продрал фары и явился по вызову, Тимкин таймер тихо пискнул и отрубил звук. Из подъезда вывалились люди – они с криками мяли поклонников Сердючки, которых выловили-таки на площадке. Милиция похмурила несвежие лица и не стала разбираться. Увезли.

Нет, конечно, кое-то понял, что произошло. Но эти немногие просто пожали Тимуру руку и никому ничего не сказали.

Спустя пару спокойных ночей соседи снизу вновь попытались включить музыку. Негромко. Но часа в два.

Тимур перегнулся через балкон и громко, во всю глотку проорал вниз:

– Та-да-да-дааа!…

Тишина и покой вновь окружили спящий дом.

Листопад

Юра уронил роль.

Есть старый театральный обычай – если ты, упаси Господь, случайно уронил текст своей роли, ты просто обязан сесть на него. И только потом поднять. Иначе, говорят, роль у тебя будет неудачной. Не знаю, какой в этом смысл, и какая связь между удачной ролью и задницей актера. Но – традиции, обычаи…

Роль у Юры была не шибко массивная. На пять листов. Не Принц Датский, конечно, но и не Пятый Молчаливый Гриб В Шестом Ряду Немых Грибов. Два выхода в первом акте и пощечина от главного героя. Правда, герой все норовил в последний момент сжать ладонь в кулак, чтобы пощечина повесомей была. Но это только потом.

А пока – Юра уронил роль. Художественно уронил. Красиво. Два листа – на первую ступеньку автобуса, еще два – на асфальт и один – в лужу. Ехал бы один да трезвый – молча бы собрал по листочку и спокойно пошел домой. Но не повезло. Вместе с Юрой ехали товарищи по увечью – актеры. С пивом.